Сайт газеты

Вторник, 23 августа 2016 11:52

Иловайск: рассказы о настоящих людях

Автор 

Ко второй годовщине «Иловайского котла» публикуем отрывок из книги сумского писателя и журналиста Евгения Положия

Книга была издана год назад, по свежим воспоминаниям солдат и офицеров, которым удалось выйти из окружения. По словам автора, большая часть информации о погибших и пропавших без вести оказалась засекреченной. В романе прямо не ставится цель назвать виновных в этой трагедии, но множество историй о разных людях складывают воедино картину произошедшего.

Бабах! Хрр-рр! Бабах!

  Егор проснулся от нечеловеческого храпа. К залпам орудий привыкаешь быстро, но к храпу привыкнуть невозможно, в этом разница между оружием и людьми – с последними гораздо труднее свыкнуться. В погребе было темно и душно. Пахло гнилыми бураками, едким потом и свежими ранами, остро пахло медикаментами. Приглушенное гаубичное «бабах!» звучало с улицы, издалека. «Хрр!», как самый большой трактор в мире, тарахтело рядом – это Санек, подрагивая большим животом, сотрясал своим храпом, наверное, все село. Картинка давнего афганского боя еще несколько мгновений не отпускала Забару. Он прислушался – где-то недалеко завыли «грады» – нащупал правой рукой литровую пластиковую бутыль и отхлебнул маленький глоток воды. «Почему тогда мне было не так страшно, как сегодня?» – в очередной раз задал себе вопрос. Почему тогда, даже, несмотря на безнадежную ситуацию и близость смерти, он, совсем молодой пацан, сохранил трезвую голову и твердость духа от начала до конца, а сегодня испытывал только одно острое чувство – безысходности? Неужели дело только в возрасте? Эти два боя – тот, по дороге в Гамзи в жарком Афганистане, и этот, по дороге в украинский Иловайск, – разделяло больше двадцати пяти лет. Что изменилось в нем с тех пор? Или, может, дело не в нем, а в разности этих двух войн? Втиснувшись между Саньком и Татом, он лег на бок на прохладную землю и закрыл глаза. Здесь, в маленьком сельском погребе, сейчас спит человек, наверное, двадцать. Вчера они чудом выжили – колонну 92-й бригады, что шла на помощь бойцам, окруженным в Иловайске, под Новокатериновкой уничтожили практически дотла.
  ...Колонна от железнодорожной станции сразу пошла тяжело. Ломалась техника, плохо подготовленные водители не держали дистанцию и не знали порядка перемещения в колонне, постоянно возникали проблемы со связью и управлением – в хвосте не знали, куда движется голова, в голове не знали, куда затерялся хвост. Когда одна из машин выходила из строя, то останавливались все – если не удавалось быстро отремонтировать, брали на жесткую сцепку.
  – Пока мы тут ползем, как улитки, нас уже сто раз засекли и ждут уже, наверное, с распростертыми объятиями! – Водитель Колюня говорил мало и высказывал исключительно рациональные суждения.
  Его «шишарик» волокли уже несколько десятков километров, и Колюню, как человека ответственного и гордого, такая ситуация очень злила. Сколько себя помнил, он всегда возился со всякими механизмами: великами, мопедами, мотоциклами, машинами, ставя их на колеса. Дома, в Изюме, небольшом районном городке на границе Харьковской и Донецкой областей, где трудно определить, кто свой, а кто чужой; в большой семье, где без ста грамм не разобраться, кто за Украину, а кто – за Россию, друзья и родственники до сих пор думали, что Колюня уехал на заработки в Киев.
  – А что я ему сделаю? – расстроено жаловался он Забаре. – Старая машина, старше меня в два раза! Вашего возраста автомобиль! Только вы не ломаетесь, а он так ломается, что будто не железный, а соломенный.
  Так Колюнин «шишарик» и прозвали – «соломенный». Самая никудышная оказалась машина в подразделении. «В ней только мертвых срать возить, – как метко заметил Тато, кировоградский фермер, считающий свою службу в армии долгосрочным оплачиваемым отпуском из-за умеренных физических нагрузок и большого количества свободного времени по сравнению со своей ежедневной работой в фермерском хозяйстве. – Так моя бабушка говорила...» Ну, мертвых – не мертвых, а боекомплектом «соломенный шишарик» нагрузили, не обращая на Колюнины протесты, по самое не могу.
Карта, по которой двигалась колонна, оказалась весьма условной. Где находился враг, какие имел силы, какая стояла конкретная задача – все эти вопросы продолжали оставаться военной тайной даже для командиров, ведущих за собой колонну. Забара ехал молча, не высказывая ни удивления, ни недовольства, полагая, что раз ничего не говорят – значит, так нужно, сейчас и так полно разго-воров о предательстве, особенно в генеральном штабе и среди старших командиров. Когда колонна подходила к высокому холму, за которым раскинулся населенный пункт, Забара увидел идущих на бреющем полете два вертолета МИ-8, один из которых сел рядом в поле. Из вертушки выскочил пилот и что-то прокричал первым машинам, показывая рукой в сторону холма. Бойцы заволновались и, как быстро выяснилось, не зря: вертолетчик предупреждал, что с той стороны – вражеский укрепрайон, засада, и лучше туда не соваться. Колонна попыталась двинуться на Новомихайловку, свернули с грунтовки на асфальтированную дорогу, но там сразу же неожиданно попали под мощный, хотя и неприцельный, обстрел; поехали другой дорогой – снова их преследовали и гнали минометы. Несколько часов колонна тыкалась, как слепой котенок, по запутанной паутине дорог, не имея возможности выйти из одного квадрата. В итоге командиры, посовещавшись, приняли решение обойти гору и село Новокатериновку с другой стороны, что Забаре очень не понравилось: во-первых, уже вечерело, а во-вторых, где гарантия, что, выставив засаду с одной стороны горы, враг не сделал то же самое и с другой? Трудно сказать, что больше сыграло свою роль в принятии такого решения – усталость, некомпетентность, самоуверенность? – скорее, все вместе. Колонна, медленно разворачиваясь, потянулась в объезд. Первым, вырвавшись вперед метров на двести, изображая разведку, ехал «уазик» начальника штаба Скирдаченко. Забара видел его очень хорошо, он как раз дал команду своему водителю поддать газу и двигаться в голову колонны. Вдруг «уазик» начштаба резко свернул в сторону и нырнул в лесополосу. Забара высунулся из окна, ожидая реакции на такой странный маневр разведки головы колонны, но, похоже, за перемещени¬ями начальника штаба внимательно наблюдал только он. Егор не сомневался, что люди в «уазике» что-то увидели, и, по идее, сейчас они должны или запустить сигнальную ракету, или, за неимением таковой, выскочить где-то рядом и сообщить, что происходит впереди. Но ни начштаба, ни его «уазик» из посадки так и не появились, и пока Забара размышлял, что предпринять, колонна уже выползла за поворот, подставив горе и лесополосе левый бок. Здесь ударили первые залпы – и спереди, и сзади, и сверху, Забаре показалось, что кузов его «урала» горит, но это вспыхнул факелом идущий следом бензовоз.
  Водитель с перепугу нервно задергал рычагом коробки передач, и грузовик, пытаясь обогнать едущих впереди, намертво заглох, преграждая путь другим машинам. В колонне началась паника, мало кто понимал, что нужно делать: нажимали изо всех сил на педали газа и тормозов, рвали сцепление, пытались выехать из-под обстрела, но стреляли, казалось, отовсюду.
  В это время Колюня, который уже шел на своем ходу, смотрел на опрокинутый на левый бок посреди дороги с рассыпавшимся боекомплектом «урал» 93-й бригады широко раскрытыми от ужаса глазами. Пожалуй, попроси его сейчас повторить свой маневр – как он чуть ли не на двух колесах объезжает пылающий тяжелый грузовик на своем соломенном «шишарике» – из десяти он не повторил бы этот трюк ни разу. Рядом с ним в кабине сидел старший лейтенант, замполит минометки, человек лет сорока с унылым лицом и вечно уставшими красными глазами, мобилизованный всего две недели назад. За эти две недели старлей с закрытыми глазами, вслепую, обыграл в шахматы уже половину бригады, включая предыдущего чемпиона – гладкощекого начштаба Скирдаченко, что, впрочем, не удивительно для владельца двух харьковских частных шахматных школ и обладателя почетного звания «Учитель года» по физике. Шахматист не выглядел смельчаком и говорил тихим голосом, и когда его подсаживали в «шишарик», Колюня не очень радовался: замполиты – это всегда головняк в армии, никогда не знаешь, чего от них ожидать. В последнем своем предубеждении Колюня оказался прав: как только началась стрельба, старлей, не мешкая, выхватил автомат и начал поливать из окна близлежащую посадку. Горячие отстрелянные гильзы летали по всей кабине, но большинство отскакивало на Колюню, падали ему за шиворот и обжигали шею. Он страшно матерился и изворачивался, как мог, но замполит фигачил так завзято, что только сверкал глазами на него и кричал: «Где еще рожки?»
  Бой разгорелся серьезный. Пахло бензином и горелой резиной, темнеющий воздух рассекали огни выстрелов, и Колюня, с молитвой: «Только б ты не сдох!» – развернул «шишарик» и пристроился за длинной уходящей очередью из трассера. Тактика, которую он избрал интуитивно, заключалась в том, чтобы не убегать от выстрелов, а следовать за ними. Это был очень рискованный выбор. В любой момент противник мог изменить направление стрельбы, и тогда шансов выжить уже не оставалось, но Колюня чувствовал правильность своего решения подкожным жиром. Он очень четко представлял себе и свое расположение, и общее движение колонны, и картинку, и логику боя в целом, он словно смотрел глазами врага на свою колонну и понимал, где ее слабые места. Он не служил в армии, в детстве не играл в войнушку, не рубился в компьютерные игры, просто он интуитивно понимал, что нужно делать, – вот и все. Даже потом, много позже, он никак не мог объяснить такое свое полное осознание военной тактики и стратегии, что, наверное, и к лучшему: начал бы задумываться – пропал бы. Поэтому в нужный момент он, повинуясь импульсу, перед подбитым краном, из кабины которого свисало безжизненное дымящееся тело, просто резко крутанул руль влево и ушел в сторону, пытаясь разглядеть между деревьями лесополосы грунтовку...


В ТЕМУ


EvgenPologij  В сентябре 2015 года в издательстве «Фолио» вышла книга Евгения Положия «Иловайск» – сборник художественных историй, основанных на реальных событиях конца августа 2014 года. Книга об «Иловайском котле» сразу привлекла внимание читателей: первый и второй тиражи быстро раскупили, а гости презентаций часто просили «запасные» экземпляры.
  «Эта книга – многогранная мозаика: реальные фамилии, реальные судьбы и места. Такие книги будут читать не только сейчас, а и через много десятилетий», – говорит о романе Положия писатель Андрей Курков.
  «В романе описаны в том числе и моменты из жизни парней, которые приехали на Донбасс 12 августа, а через шесть дней без военной подготовки уже были в Иловайске. Через несколько дней их уже расстреливали вражеские пули», – так описывает книгу сам писатель.
  Этим летом стало известно, что ко Львовскому форуму издателей выйдет новая книга Положия – «5 секунд, 5 днів». В романе – реальные истории, которые не вошли в предыдущую книгу о войне.

Оксана Коваленко, НЕДЕЛЯ

Прочитано 717 раз Последнее изменение Вторник, 23 августа 2016 13:28

Внешние ссылки предоставляются исключительно для справочных целей. Редакция газеты "Неделя" не несет ответственность за содержание внешних интернет-сайтов. Редакция может публиковать статьи в порядке обсуждения, не разделяя точку зрения автора. Использование в любой форме материалов, опубликованных в газете и на сайте, — с согласия редакции. Ссылка на газету при этом обязательна.

Top Desktop version